В Московском музее древнерусского искусства и культуры имени Андрея Рублева 14-15 ноября прошли XII-е международные чтения на тему «Россия, Грузия, Христианский восток. Духовные и культурные связи».
Музей Рублева становится уже в двенадцатый раз площадкой для этой конференции не только в силу православной общности российского и грузинского народов, но и потому, что у истоков музея стоял выдающийся деятель культуры грузинского происхождения Давид Ильич Арсенишвили (1905-1953).
Давид Арсенишвили родился в семье служащего в селе Дободзвели близ Кутаиси. Его мать происходила из бедной семьи священника. Давид учился в Кутаисской классической гимназии. А в 1921 году поступил в индустриальный техникум в Тифлисе (Тбилиси). Где получил специальность экономиста.
Однако Давида с детства привлекал мир искусства и культуры и он тайно уехал в Москву, где окончил сначала театральную студию под руководством актрисы МХАТ Марии Роксановой, а позднее учился у самого Константина Станиславского. Но главным делом его жизни суждено было стать организации музеев.
В 1927 году тогда 22-летний Арсенишвили подготовил в Тбилиси выставку по истории театра, которая стала основой первого в Закавказье государственного театрального музея Грузинской ССР. Через два года в 1929 гоу он подготовил также выставку о жизни и деятельности А.С. Грибоедова, в будущем, составившую основу будущего литературного музея Грузинской ССР. Этот проект он реализовывал совместно с литературоведом Иваном Ениколоповым и по их инициативе в том же году на горе Мтцаминда, возвышающейся над Тбилиси, близ церкви святого Давида, где были захоронены останки А.С. Грибоедова и его жены, княжны Нино Чавчавадзе. Был заложен Пантеон – некрополь выдающихся людей Грузии.
Давид Арсенишвили принял активное участие в защите древнего храма в Анчихасти от сноса. Он собирал материалы о творчестве известного грузинского писателя Константина Марджанишвили, а также сумел в 1930-м году найти в Москве и привезти в Тбилиси занавес основанного в 1913 г московского свободного театра, созданный по эскизам выдающегося художника «серебряного века» Константина Сомова. Он также доставил в Россию фотографии известного фотографа Дмитрия Ермакова, посвященные архитектуре Кавказа, которые он получил от его вдовы.
В декабре 1947 года на правительственном уровне было принято решение о создании на основе закрытого, находящегося в запустении московского Спасо-Андроникова монастыря мемориального музея выдающегося русского иконописца Андрея Рублева. Тогда в кельях монастыря жили в коммунальных квартирах люди. А главный, Спасский собор обители был разорен и закрыт. Службы в нем не проводились. Конечно, советские власти признавали в Рублеве, прежде всего, выдающегося художника, безотносительно к его связям с православием. Арсенишвили добился приема у «главного идеолога» КПСС Михаила Суслова и тот санкционировал создание на территории монастыря не просто мемориального музея Рублева, но музея древнерусского искусства и культуры его имени. В реальности это означало создание музея русского православия в государстве официальной идеологией и политикой которого был атеизм. Он сам по крупицам собирал музейную экспозицию, выезжая для этого в другие, часто далекие, города России. В 1955 году он организовал раскопки в Астраханском кремле. В результате которых были обнаружены погребения грузинских царей Вахтанга VI и Теймураза II.
В канун 600-летия Андрея Рублева. в январе 1959 г, Управлением культуры Мосгорисполкома Арсенишвили был отстранен от должности директора музея м вернулся в Тбилиси.
Скончался этот выдающийся подвижник музейного дела в Тбилиси 16 ноября 1963 года от жесточайшего приступа астмы. Похоронен на Сабурталинском кладбище в Тбилиси, являющимся филиалом Пантеона.
«Он действительно был настоящим бессребреником, жил в Москве без квартиры, без денег, спал на раскладушке, которую на ночь ставил в Спасском соборе в экспозиции музея, имел только один, но всегда аккуратно выглаженный костюм. И при этом был абсолютно независим — качество, увы, редкое в наше время. С самым важным начальством он разговаривал как равный, никогда не просил, а требовал, так как служил не себе, а древнерусскому искусству. В обращении с людьми, которые, с его точки зрения, были выше по знаниям, он бывал застенчивым и скромным. Он был чуток к чужому мнению, если оно исходило от единомышленников – так писала о Давиде Аресенишвили заведующая культурно-просветительским отделом музея Ольга Никифорова.
Конференции предшествовала панихида по Давиду Арсенишвили в спасском соборе Андроникова монастыря. Панихида проходила на русском и грузинском языках, в сопровождении русского и грузинского хоров, что создало незабываемую литургическую атмосферу. На открытии конференции также выступил хор московского храма св. Георгия-единственного прихода столицы, где богослужения проходят в грузинской литургической традиции.
Панихида по Д.И. Арсенишвили в Спасском соборе
С приветственным словам к участникам и гостям мероприятия обратился митрополит Ахалкалакский, Кумурдойский и Карский Грузинской православной церкви Николай (Пачуашвили), являющийся также внучатым племянником Давида Арсенишивили. Его выступление плавно перетекло в доклад с демонстрацией фильма, в котором владыка Николай рассказал о своей поездке на священную землю Синайского полуострова. Дело в том, что в алхалкалакском благочинии владыки имеется храм 39 синайских мучеников из Раифского монастыря на Синае, убиенных в 394 г до н.э неизвестными «лихими людьми явно немусульманами, так как до откровения Мухаммада еще было двести с половиной лет) В городке Эль-Дор ему удалось найти Раифский монастырь, точнее храм. Что от него остался. Однако они относится к VI cтлетию. Сейчас в городке христианство представлено в основном только коптами-монофизитами, живет только две православные семьи, и поэтому литургия служится приезжим священником только дав раза в год, на Рождество и Пасху. Владыка Николай сообщил, что он продолжит изучение православия на Синае и съемку фильмов об этом.
Темой выступления следующего докладчика Эрекле Жордания стал образ Византии в грузинских средневековых письменных памятниках. Грузия, как и Россия, приняла православие из Византии, однако в силу географической близости на ее религиозную и иную культуру Византия оказала большее влияние, чем это было на Руси. Докладчик отметил, что хотя в языках многих народов кавказского и средневосточного региона византийцы обозначаются этнонимом, который можно перевести как «римляне» (руми, ромеи). То в грузинском языке для них используется слово «бардзенети», что означает именно этнических греков, а для названия страны «Сабердзети» т.е Греция. Кстати, также обозначалась и античная Греция. При этом слово «эллин2 в грузинских источниках применялось к древним варварам-язычникам, а вот грек – к средневековым, цивилизованным христианам-византийцам.
В докладе преподавателя ВШЭ Андрея Виноградова было наглядно показано, как на основе минимального наличия первоисточников можно сформировать целую историческую гипотезу. Речь идет о древнем храме (VII в.) в селе Атенисиони близ Гори. На нем обнаружена славяноязычная надпись от лета 7060 от сотворения мира (тогдашний российский календарь. 1556 г. по христианскому календарю), представлявшая собой не заполненную заготовку надгробной надписи с именем и датой кончины. Было выдвинуто предположение, что надпись выбил некий московит, оказавшийся в Грузии и здесь серьезно заболевший. Он. Видимо, уже готовился к кончине, но по видимому, все обошлось. Но как здесь оказался славянин из земли Московской?
Автор доклада предполагает, что после Взятия казанского (1552) и Астраханского (1556) татарских ханств активно начало развиваться южное направление политики Ивана Грозного. На Кавказе под покровительство Московского царя перешли Кабарда и черкесы. Но также развивались и связи с Закаваказьем, особенно с Картлийским и Кахетинскими царствами. И эту надпись оставил, по-видимому, кто-то из участников российского посольства в Грузию. В те годы правители Кахетии и Картли вели активные переговоры с Москвой о поставках оружия, которые могли бы помочь им в противостоянии с грузинскими правителями из Тифлиса в те времена перешедшими в ислам.
Интересным был доклад Марины Рубцовой, сотрудницы древлехранилища Спасо- Яковлевского монастыря Ростова-Великого) об «образном» иноке Тихвинского богородичного Успенского монастыря Мартирии Грузине, подвизавшегося в обители в первой половине XIX века. «Образный инок» -это монах прислуживавший при главной иконе монастыря, неустанно при ней молившийся и принимавший паломников и их доброхотные даяния. Он отличался особенным благочестием и притягивал к себе паломников. О его происхождении узнали совершенно случайно. В Тихвинский монастырь прибыла грузинская царица Нина Георгиевна (Егоровна) со свитой. Увидев «образного» инока Мартирия, она воскликнула « Петр, брат мой.Ты ли это?!». В свое время Мартирий принял послушание как бывший мирянин Петр Егорович. Сначала было высказано предположение, что инок – сын последнего перед присоединением к России в 1801 г. грузинского царя Георгия XII, однако впоследствии выяснилось, что среди детей монарха сына по имени Петр не было. Однако очень вероятно, что был двоюродным братом царевны Нины и также принадлежал к августейшему грузинскому роду.
Доклад Евгения Ванькина из Императорского Православного Палестинского общества был посвящен деятельности этого общества во второй половине XIX века. Об этом обществе уже много сказано и написано, но всякий раз да и открываются, какие-нибудь новые грани его деятельности.
Характерно, что ключевым направлением деятельности Российской империи на Ближнем Востоке никогда не была политика или торговля. Она вся была сосредоточена на поддержке православных церквей в этом регионе, находившихся в нелегкой ситуации под владычеством мусульманской Османской империи. Еще со времен императрицы Анны Иоанновны (1730-1740) Россия выплачивала восточным патриархатам по 500 рублей серебром, а Вселенскому Константинопольскому Патриарху, 1500 рублей серебром. Русские паломники активно направлялись на Ближний Восток, здесь на одного христианского паломника из Европы приходилось 100 паломников из России. Одновременно в Санкт-Петербурге вызывала озабоченность активность западных исповеданий в Палестине.
Понятно, что при такой важности региона Ближнего Востока нужно было активно создавать постоянно действующие российские структуры в регионе. К 1840 г. были созданы русские консульства в Бейруте и Яффо, а в 1847 г- Русская духовная миссия в Иерусалиме. Ее деятельность, прерванная Крымской войной была возобновлена в 1857 г. В 1864 г. впервые паломничество в Палестину совершил представитель царствующего дома великий князь Константин Николаевич. Тогда же в Иерусалиме начало действовать Русское Подворье.
Императорское православное Палестинское общество было основано в 1882 г. С 1893 г его председателем стал московский губернатор великий князь Сергей Александрович, павший от руки террориста-эсера Ивана Каляева. С 1909 г ИППО возглавила великая княгиня Елизавета Федоровна.
Автор доклада подчеркнул ту огромную духовную и культурную роль, которую сыграло Палестинское общество в позапрошлом столетии. Помимо работы по организации паломничеств во Святую Землю, которые благодаря его деятельности стали доступны широким массам россиян, исследования православного наследия Палестины, ИППО открыло 100 школ для православных в этом регионе -76 в Сирии и 24 на территории современного Израиля. И это несмотря на то, что ему приходилось действовать в условиях противодействия различной степени жесткости не только со стороны османских властей и представителей неправославных христиан, но так же и восточных православных патриархатов, в которых (кроме Антиохийского) тогда ключевую роль играло греческое духовенство с большой ревностью относившегося к активности русских священников, как возможных конкурентов в религиозной сфере.
Доклады Игоря Щаркова из Шахтинского филиала Донского технического университета и Симбирского краеведа Сергея Серягина носили историко-биографический характер. Первый из них был посвящен служению и общественной деятельности почетного члена Императорского Православного Палестинского общества архиепископа Николая (Зиорова), а второй- грузинским князьям из рода Дадиани, ставших симбирскими помещиками.
Финальное выступление на первой секции независимого исследователя Георгия Рамазашвили имело очень «академичное» название:» Поминки в Грузии XIX- начала XX веков: между народной традицией и религиозным каноном». На самом деле речь в нем шла о простой понятной и актуальной для всех искренне верующих проблеме. Автор доклада на большом фактическом материале рассказывает о том, как грузинские сельские священники пытались противостоять народной традиции поминок на сороковины, когда накрывался сытный стол, а сами поминки превращались в форму застольного общения, очень мало похожего на поминание усопшего. Священники предлагали не устраивать роскошных пиршеств, а вместо этого сосредоточиться на молитвенном поминании усопшего. Кроме того, такой подход позволили бы сэкономить средства небогатым семьям. Но докладчик также отметил малую эффективность таких инициатив. Поскольку сельские священники экономически зависели от даяний прихожан, и такое слишком резкое вторжение в сложившуюся традицию могло сильно испортить отношения пастырей и паствы и как следствие сократить объем приношений.
Другие доклады были посвящены преимущественно сугубо искусствоведческой тематике.
Чтения продлились два дня.
ВиМ собкорр